Это наш Дом Без Ключей...

Традиция и современность


Владимир Леонтьевич Комаров

Владимир Леонтьевич Комаров - один из корифеев современного естествознания, крупнейший исследователь азиатской флоры, Президент Академии Наук Советского Союза, государственный деятель... Но наряду с этим В. Л. Комаров — обаятельный человек и, в частности, — обаятельный собеседник. Когда думаешь о нём, вспоминаются не только книжные полки, где стоят томы «Флоры СССР», «Флоры Камчатки», «Флоры Манчжурии», не только блестящая публицистика, но также уютная, полная книг квартира Владимира Леонтьевича в Москве на Пятницкой улице, беседы с ним, живые, остроумные и глубокие реплики, неожиданные образы, меткие характеристики, воспоминания о былом, смелые прогнозы. Никакой пересказ не даст представления о беседах с Комаровым. Даже стенографическая запись осталась бы гербарием действительной речи, — она не могла бы передать живой беседы, богатства интонаций, взгляда, жеста. Но всё же запись бесед с Комаровым была бы увлекательным документом. Вспоминается то, что Комаров говорил о гербариях: они не показывают ландшафта, естественных группировок растений и среды, раскрывающих наиболее интересные закономерности флоры, они не заменяют ботанических экспедиций, но они представляют собой ценнейший материал для ботаника и в сочетании с непосредственным наблюдением живой природы служат основой для обобщения.

Когда спрашиваешь себя, что же лежит в основе обаяния Комарова как собеседника, начинаешь лучше понимать стиль этого замечательного человека, улавливаешь некоторые важные черты в его творческом облике и в конце концов видишь самую основную из них.

Беседам Комарова придаёт особую прелесть сочетание величайшей злободневности с частыми    историческими экскурсами, воспоминаниями, параллелями. Комаров настойчиво выспрашивает собеседника о фронтовых эпизодах, о видах на урожай, о деталях нового технологического процесса, и вдруг неожиданно, но легко и закономерно разговор касается поездок Менделеева на Урал в 1900 году, воспоминаний о научных дискуссиях 90-х годов, характерных деталей биографии .Дарвина... И это — не в ущерб современной теме. Исторические параллели открывают в ней новые стороны, приводят к новым решениям. В.Л. Комаров необычайно интересуется настоящим, он любит его всей душой, но он любит и прошлое, а больше всего он любит будущее...

Воспоминания юности в беседах Комарова это не уход от сегодняшнего дня, а напротив — мобилизация сведений, необходимых для современных задач. Память Комарова не музей, а арсенал. Старые выводы, обобщения, теории, традиции — исходный пункт для дальнейшего поступательного хода научной мысли. Мысль Комарова в его беседах производит впечатление необыкновенной, можно сказать, юношеской свежести. Он никогда не довольствуется достигнутым, всегда ищет нового. Великий французский химик Шеврель на сто первом году жизни говорил, что правило жизни учёного —всегда стремиться к истине и никогда не претендовать на окончательное знание—«toujours tendre la verite et jamais y pretendre». Подобно этому Комаров всегда ищет нового, всегда стремится развивать, совершенствовать свои представления о научной истине.
Комаров — блестящий знаток истории науки. В его исторических экскурсах встают чеканные яркие образы прошлого.

С большим историческим чутьём он рисует сущность научного творчества Ламарка, Линнея, Дарвина, Тимирязева и других корифеев естествознания. И в этом живом и органическом сочетании научной традиции, научной преемственности с чувством нового—обаяние и блеск живой речи Комарова.

Но это сочетание проходит и через его научные труды и, более того,— через практическую деятельность Комаров— живое олицетворение научной преемственности. Он больше, чем кто-либо другой, мобилизовал исторические традиции науки для практических нужд сегодняшнего дня, для  развития науки, для борьбы против отживших традиций. Поэтому будет, пожалуй, нелишним вспомнить, каковы лучшие традиции русской науки.

Для всех выдающихся русских учёных характерно сочетание передового естественно-научного мировоззрения с передовым общественным мировоззрением. В этом — душа русской науки. Её корифеи всегда рассматривали науку как общественное служение, как служение человечеству и своему народу. Они были подлинными народолюбцами.

Русские учёные вдохновлялись принципами прогресса и демократии. При этом общественные идеи и научное творчество не были внешними, обособленными друг от друга, сторонами мировоззрения учёного. Напротив, глубина и направление научных интересов определялись его мировоззрением.

Прежде всего это относится к основоположнику русской науки — Ломоносову.

Основной идеей Ломоносова было создание в России экспериментального естествознания и приобщение к нему широких кругов русского общества. Ломоносов стремился открыть двери Академии Наук и университета для народа. Заветная мечта Ломоносова состояла в том, чтобы воспитать для русской науки кадры из народа. Но этого мало. Направление естественно-научных интересов Ломоносова было тесно связано с запросами народной жизни.

Патриотические идеи Ломоносова толкали вперёд собственно естественно-научные работы его. Ломоносов хотел создать в России металлургию. Он написал «Первые основания металлургии или рудных дел». Практические нужды страны, которые толкали его к этим исследованиям, привели к замечательным естественно-научным обобщениям. Достаточно сказать, что в приложении к этой книге дана одна из первых в мировой литературе формулировок принципа эволюции земли. Далее, Ломоносов много занимался проблемой северо-восточного прохода. Он понимал, что освоение Северного Ледовитого океана, соединив Европу с Америкой ближним путем, даст мощный толчок культуре и промышленности России. Изучая эту проблему, он предпринял ряд физических, океанографических и других исследований для того, чтобы доказать возможность движения судов по Северному Ледовитому океану в Америку. Работы Ломоносова относятся ко всем отделам физики, химии и геологии, включают метеорологию, историю, экономику, географию, технику, искусство и т. д. Его универсальность не вмещалась в сознании западных учёных и даже породила забавное недоразумение, легенду о Ломоносове-химике, «которого не  следует смешивать с носящим это же имя поэтом», — как писал Фердинанд Гофер в своей «Истории химии».

Представление о науке как об общественном служении было одним из важных идейных истоков величайшего открытия русской математики — неэвклидовой геометрии Лобачевского. «Чувство чести и внутреннего достоинства должно руководить учёным в его поисках истины», — говорил Лобачевский в своей известной речи о воспитании юношества. Для него наука никогда не была произвольной игрой понятиями. Она была для него бескорыстным изучением объективной истины на пользу человечества.

Творец периодического закона — Менделеев был наиболее энциклопедическим учёным второй половины прошлого и начала нынешнего века. В основе его мировоззрения лежала идея безграничного развития производительных сил родной страны. Эта идея воплотилась в замечательные технико-экономические проекты, включившие подземную газификацию угля, в  технологические исследования, и, наконец, она же толкала вперёд теоретическую мысль великого химика, когда он с поразительной смелостью и силой мысли описывал химические признаки ещё не открытых элементов. Научный подвиг Менделеева свидетельствует о замечательной смелости и силе научного мышления. И нельзя сомневаться, что эта строгость, чистота и смелость научной    мысли, не вступающей в компромис, ломающей всё на своём пути, связана с чистотой и благородством общественного мировоззрения, с высокой идейностью и принципиальностью, с гуманизмом и патриотизмом деятелей русской науки.

Пожалуй, ярче всего связь общественного и естественнонаучного мировоззрения видна в творчестве блестящей плеяды русских дарвинистов, к которым непосредственно принадлежит Комаров. Имя Комарова часто упоминается рядом с именем замечательного русского ботаника и гуманиста — Тимирязева. Через творчество Тимирязева проходит яркий социальный оптимизм и представление, о науке как общественном служении. В предисловии к одной из своих книг Тимирязев, обращаясь к родителям, пишет: «Вы внушали мне словом и примером безграничную любовь к истине и кипучую ненависть ко всякой, особенно общественной неправде». Знаменательно, что книга носит название «Наука и демократия».

Тимирязев был великим учёным и в то же время замечательным популяризатором. Он обладал исключительным литературным талантом. Демократ-шестидесятник, впитавший всю вековую культуру Запада и неразрывно связанный со своим народом, он писал строго научным, но живым и ясным языком о самых сложных проблемах физики и биологии. В трудах Тимирязева научность изложения стала синонимом народности, демократизма, популярности. Он продолжал традиции, начатые Ломоносовым, в приобщении народа к науке. В основе лежало демократическое мировоззрение учёного. Пожалуй, слово «мировоззрение» не выражает здесь полностью самого существа дела. Для русских учёных характерны не только демократические взгляды, но и глубоко проникшее в их волю и в совесть чувство ответственности перед народом, отношение к науке, как к подлинному служению родине и человечеству. Это очень ярко видно в высказываниях и деятельности великого русского физиолога Павлова. Любовь к истине, тщательность эксперимента, упорство в поисках и смелость обобщений Павлова находятся в несомненной связи с его патриотической любовью к народу.

Традиции русской науки означают далее коллективность в работе, бескорыстие и страсть в поисках истины, высокую идейность.

Комаров — младший по возрасту современник Менделеева, Сеченова, Мечникова, Павлова и Тимирязева. Он — не только продолжатель, но и создатель некоторых исторических традиций русской науки. И в то же время Комаров систематически направляет советскую науку в сторону проблем сегодняшнего дня, проблем современности. «Сегодняшний день» — это иногда год, иногда — десятилетие, иногда же, во время войны, запросы практики действительно требуют от науки решений в течение недель и дней.

Когда думаешь о Комарове, невольно приходят на ум две картины. Одна из них — торжественное заседание Академии Наук, посвященное многовековому юбилею великой научной теории. В речи академика Комарова даётся историческая характеристика теории, исторический анализ её истоков, содержания и влияния на научную мысль... А вот вторая картина: небольшая комната в Свердловске, осень 1941 года, инженеры эвакуированных на Восток заводов требуют, чтобы учёные через несколько дней, много через неделю, указали им новые сырьевые месторождения. Комаров вызывает крупнейших специалистов, распределяет работу, обеспечивает выполнение задания, от которого зависит выпуск оружия для Красной Армии...

Но эти картины связаны не только друг с другом. Они связаны и с третьей. Третья картина — неутомимый путешественник-ботаник, В. Л. Комаров исколесил горы и равнины, собирает растения, систематизирует их, описывает, отыскивая закономерности в расселении и развитии флоры. И все эти картины органически связаны между собой. Если ближе познакомиться с основными ботаническими трудами Комарова, можно увидеть такие черты научной мысли и научного темперамента, которые сделали Комарова руководителем советских натуралистов.

Читать далее

Соседние документы:




« Владимир Леонтьевич Комаров: Комментарии редактора   Традиция и современность   Натуралист: Часть 1 »